23 25 29 10 03 15

История из жизни про секреты мужчин

ERtq-cn6ZhgСекреты взрослых мальчиков
В субботу вечером позвонил тесть:
— Дима, привет, как у вас дела? Ты бы не мог раз в день ездить ко мне и кормить Клаву?
Клавой звали некрасивую вредную кошку, к которой тесть по необъяснимым причинам был нежно привязан.
— В принципе, могу. А вы где?
— В больнице. Сердце утром что-то прихватило, пришлось «скорую» вызывать. Думал, укол сделают — и все, а они меня в стационар заперли.
Голос у Петра Ивановича был бодрым, но я спросил:
— Надеюсь, ничего серьезного?
— На инфаркт намекаешь? — хохотнул тесть. — Не дождешься. Я еще лет десять проскрипеть собираюсь. Как минимум.
— Да я особо пока и не жду, — рассмеялся я в ответ. — Разве что вы мне Клаву в завещании отпишете. Отец жены — отличный мужик. Нрав легкий, руки золотые, жизнелюб… Да и здоровье для его возраста отменное, так что запросто может не десять лет еще «проскрипеть», а все двадцать, а то и тридцать.
— Что врачи говорят? Долго в больнице мариновать собираются?
— Если все будет хорошо, через недельку обещали выписать.
— Может, привезти чего?
— Не нужно. Все необходимое я с собой взял, кормят здесь неплохо. Ты это… — тесть понизил голос до шепота, — Иришке не говори, что я здесь, а то кудахтать надо мной начнет… Ты же знаешь, какая она у нас заполошная.
Ну да, уж кому об этом знать, как не мне. Ира — замечательная мать, отличная хозяйка и вообще она моя любимая женщина. Но характер у жены сложный. Прямо скажу: не сахар характер. Очень импульсивная, очень деятельная да еще с замашками диктатора — такая вот гремучая смесь. Так что, с одной стороны, просьба тестя была мне понятна, но с другой… Не сказать Ире, что ее отца положили в стационар, я тоже не мог, не имел права.
Конечно, она немедленно помчалась в больницу. Я с ней — в качестве группы поддержки для тестя. Влетев в палату, Ира быстро чмокнула отца в щеку, торопливо выгрузила на тумбочку многочисленные баночки и судочки (и когда успела собрать?) и умчалась, обронив на ходу: «Надо с врачом поговорить!»
Вернулась минут через пятнадцать еще более взвинченная, чем была.
— Все плохо, — сказала она трагическим голосом.
— А мне доктор сказал, что неплохо, — возразил тесть.
— У тебя было предынфарктное состояние! Это «неплохо»?!
— Так ведь не инфаркт же! И приступ мне быстро купировали.
Ира так взглянула на отца, что я поспешил вступиться за старика:
— Сейчас при нынешних стрессах и экологии даже тридцатилетних инфаркт косит. А сердечный приступ — это тьфу, ерунда! Стратегическая задача была выполнена: я вызвал огонь на себя.
— Пофигист несчастный! — крикнула жена мне в лицо. — Если тебе на все наплевать, то мне на папино здоровье не наплевать!
— Не ругайтесь, — сказал Петр Иванович и добавил опрометчиво: — Мне волноваться нельзя.
— Ага, — обрадовалась Ира, — значит, сам признаешь, что дела неважнецкие? Значит так, лежи, поправляйся и не вздумай проситься на выписку! А то знаю тебя, как только чуть попустит, сразу в пляс пустишься!
— В какой такой пляс? — продолжал отбиваться тесть, но уже вяло видно, понял бесперспективность попыток.
— А в такой! — сердито прищурилась жена. — На рыбалку соберешься или бегать вокруг дома удумаешь, или с друзьями всю ночь за преферансом просидишь. А в твоем состоянии главное покой! За Клаву не волнуйся, мы ее к себе пока заберем. И не вздумай есть больничное — я тебе буду каждый день свеженькое из дому приносить. Понял? А то сердце вылечишь, а язву заработаешь!
Иркин папа страдальчески вздохнул и прикрыл глаза.
— Пойдем, — шепнула жена и, схватив меня за руку, потащила к выходу. — Ему нужно отдыхать…
Я считал, что Петру Ивановичу сейчас больше всего пошла бы на пользу бутылочка пива (пусть и
безалкогольного) да под вяленую рыбку, но, слава богу, благоразумно промолчал.
Когда мы вернулись домой, жена созвала семейный совет.
— Дети, — торжественно сказала она. — Ваш дедушка Петя серьезно заболел, поэтому после больницы он будет жить здесь, у нас.
— Ура! — обрадовался десятилетний Максим.
Пятнадцатилетняя Ксюша деда тоже любила, но выражать свой восторг не спешила.
— Дедушка будет жить в комнате Макса? — уточнила она.
— Да, — кивнула Ира. — Но один. А Максим переберется к тебе.
— Еще чего! — фыркнула дочка. — Да не пущу я его к себе! Вы Макса в десять спать загоняете, так что, теперь и мне в десять свет тушить? И вообще, он неряха и ябеда!
— У дедушки больное сердце, ему ну жен покой. Это не обсуждается! Когда дети, переругиваясь, вышли из кухни, я сказал:
— Напрасно ты затеяла весь этот сыр-бор раньше времени. Папа не согласится к нам переезжать.
— Да кто его спрашивать будет?! Пришла моя очередь удивляться.
— Как это? Твой отец — взрослый, самостоятельный человек и сам вправе решать, где ему жить.
— Я его уговорю.
— Сомневаюсь.
— Ну да, ну да, нет пророка в своем отечестве, — усмехнулась жена. — Ничего, найдем в чужом. Такого, которого папа послушается.
…Под напором Ирины лечащий врач тестя не устоял. Вызвал Петра Ивановича к себе в кабинет и провел с ним воспитательную беседу. Так, мол, и так, хорошо бы вам первое время после выписки пожить с кем-нибудь из близких. А то мало ли что, вдруг рецидив?
А через пару месяцев сделаем повторную кардиограмму и, если все будет в порядке…
Тесть не стал возражать — в том, чтобы провести два месяца под одной крышей с обожаемыми родственниками, он не видел ничего страшного.
Но жена, видимо, решила, что восемь недель — недостаточный срок для полной реабилитации, й прибегла к военной хитрости. Придя проведать отца, перед тем как войти в палату, сделала расстроенное лицо. Естественно, Петр Иванович немедленно поинтересовался, что случилось.
— Дети все время из-за компьютера дерутся, — объяснила Ира. — Я тут подумала… Что, если мы пока в твою квартиру пустим моих знакомых пожить, а на эти деньги…
Никаких знакомых, нуждающихся в жилье, у Ирины не было, зато имелся знакомый риелтор, перед которым она поставила четкую задачу: найти квартирантов — приличную супружескую пару, и чтобы женщина непременно была на последнем месяце беременности. Как только такая пара была найдена, Ира тут же заключила с ней договор аренды… на год!
Иркина опека больше всего походила на террор. Она кормила отца безвкусной гадостью, приготовленной в пароварке, не выпускала одного из дому и даже запретила ему закрываться в ванной — вдруг станет плохо? А еще — отобрала мобильный как возможный источник стрессов. В общем, действовала в лучших традициях концлагерей: шаг влево, шаг вправо — расстрел!
Я, как мог, скрашивал жизнь Петра Ивановича: делился с ним пивом и отбивными, в тяжелой борьбе отстоял его право принимать душ, закрывшись на щеколду (если что — выломаю дверь!), и давал пользоваться своим сотовым, а потом тщательно удалял нежные sms-ки, отправленные Петром Ивановичем некой Вареньке. Такие вот секреты взрослых мальчиков…
Как-то, воспользовавшись тем, что жена ушла в салон красоты, сводил Иркиного отца на футбол. За самоволку’ мы оба схлопотали по полной программе, и в итоге террор стал еще беспощаднее.
Почему тесть терпел все эти издевательства? Да потому что боготворил дочь, которую растил в одиночку, с тех пор как умерла жена, и позволял ей то, чего позволять было нельзя.
Однажды, придя домой с работы, я попал в эпицентр урагана.
— Как это уходишь?! — бушевала жена. — Куда?! В твоей квартире люди живут! Ты же не выгонишь их с новорожденным ребенком на улицу?!
— Не выгоню. Но я не домой ухожу, а… к женщине. К своей невесте, — добил ее тесть и повернулся ко мне: — Димон, отвезешь меня с барахлом на Комсомольскую?
— Не пущу! — жена попыталась преградить отцу путь к побегу, но тот, лось здоровый, аккуратненько поднял ее и переставил подальше от входной двери. — Папа, что ты творишь! Врач же сказал… — Ирка пустила в ход слезы.
— Врач сказал, — мягко перебил ее Петр Иванович, — что для сердца необходимы положительные эмоции и покой. А Варенька мне обеспечит и то и другое.
— Как ты мог! — набросилась на меня жена, когда я вернулся домой.
— Ты должен был по-мужски поговорить с ним, объяснить, что ему уже шестьдесят восемь, и в таком возрасте…
— Ему всего шестьдесят восемь! Нормальный возраст для женитьбы. А если будешь наезжать, я тоже… найду невесту и уйду к ней. Чертовски хочется покоя и положительных эмоций!!!
Каюсь, наговорил жене лишнего, но, кажется, подействовало.
После того как Ира выплакалась, она позвонила отцу, попросила у него прощения, попросила беречь себя и клятвенно пообещала больше не вмешиваться в его жизнь.

Читайте так же:

14 29 28 15 06 27 30 10
Последние публикации
Оставить комментарий

Наше чадо
Личная жизнь
Наш опрос

Влияет ли погода на ваше настроение?

Просмотреть результаты

Загрузка ... Загрузка ...